Вернуться к Родословное древо в виде списка всех персон

Беляева, Евдокия Фёдоровна

Евдокия Фёдоровна Орешкина (Беляева)
b: 27 AUG 1920
d: 2 NOV 2012
Биография
Место жительства: Белгородская область, Красненский района, с.Круглое
Место рождения. с.Заломное, Красненского района Белгородской области
бабушка Дуся - исключительно крайне оптимистична, юмористична и иронична была... Другого такого человека среди родственников не знаю... (прим. мое Ю.Ф.)
Факты
  • 27 AUG 1920 - Birth -
  • 2 NOV 2012 - Death -
  • Occupation - разнорабочая, но не только
Предки
Семейная таблица (Персона В Качестве Ребенка)
РОДИТЕЛИ (M) Фёдор Демьянович Беляев
Дата рождения1896
Дата ухода из жизни22 SEP 1983
В бракеto Ксения Максимовна Беляева (Кузнецова)
ОтецДемьян Беляев
МатьУльяна Беляева
РОДИТЕЛИ (F) Ксения Максимовна Беляева (Кузнецова)
Дата рождения1896
Дата ухода из жизни23 JAN 1993
В бракеto Фёдор Демьянович Беляев
ОтецМаксим Кузнецов
МатьЕкатерина Кузнецова
ДЕТИ
MПетр Федорович Беляев
Дата рождения1923
Дата ухода из жизни19 JAN 1994
В бракеto Евдокия Беляева
В бракеto ?
FЕвдокия Фёдоровна Орешкина (Беляева)
Дата рождения27 AUG 1920
Дата ухода из жизни2 NOV 2012
В бракеto Константин Александрович Орешкин
В бракеto Евдокия Фёдоровна Орешкина (Беляева)
FАнна Фёдоровна Смолякова (Беляева)
Дата рождения16 NOV 1936
Дата ухода из жизни3 MAR 2007
В бракеto Иван Васильевич Смоляков
FНаталья Фёдоровна Ерёменко (Беляева)
Дата рождения27 AUG 1927
Дата ухода из жизни1 JUN 2014
В бракеto Иван Владимирович Ерёменко
MИван Федорович Беляев
Дата рождения1931
Дата ухода из жизни2010
В бракеto Ольга Беляева
FАлександра Фёдоровна Гостева (Беляева)
Дата рождения12 FEB 1931
Дата ухода из жизни15 FEB 1992
В бракеto Фёдор Яковлевич Гостев
Семейная таблица (Персона в качестве Родителя)
Семейная таблица (Персона в качестве Родителя)
РОДИТЕЛИ (U) ?
Дата рождения
Дата ухода из жизни
Отец?
Мать?
РОДИТЕЛИ (F) Евдокия Фёдоровна Орешкина (Беляева)
Дата рождения27 AUG 1920
Дата ухода из жизни2 NOV 2012
В бракеto Константин Александрович Орешкин
В бракеto Евдокия Фёдоровна Орешкина (Беляева)
ОтецФёдор Демьянович Беляев
МатьКсения Максимовна Беляева (Кузнецова)
Список родственников по нисходящей линии

Родилась я в 1919 году 18 февраля в большой семье. Жили вместе 4 брата, 4 невестки и мы с бабушкой. Жили хорошо, никогда не спорили, не ругались никогда и не было никакого разлада. Плели лапти, держали скотину и тем пользовались. Дядюшки зимою плели лапти в хате, а я им помогала. Курили. Дымок в грубку (печку) пускали… Дядюшка дымок пускает, а мне моргает… А я — из коноплянки потягиваю сколько хочу… А дядя все моргает — ты мол попробуй мою. Я как потянула! Век не забуду. Закашлялась табачиной этим. Тут мама с верёвкою, давай меня ею полоскать — я те курну! Больше я уже не курила…

Так я у них была за игрушку. Большой стол дубовый, садятся 4 мужика (дедушки уже не было). А потом женщины, а потом мы с бабушкою на самом кончике стола. Так и жили до 1929 года. В 1929 году мы разделились — всем сделали жилье. Яму копали, а я в это время Наташу нянчила, да чуть не выпустила ее в окошко в эту яму… Но вовремя поймал хтой-то…

В 1936 году… сколько мне было… Приехал к нам вербовщик, мне еще 17 не было… Я завербовалась — пришли за мной подружки, говорят “Мы завербовались, едем с нами, как ты одна тут останешься? Ни на улицу сходить ни еще куда… Ну ладно. А нас 6 гавриков уже в новой хате было, теснота… Как раз карточная по-моему система была… Жрать нечего. В общем вербоваться надо… Приводят меня к вербовщику, поглядел он на меня и говорит: «А какую мы работу найдем этой божией птичке? Да уж ладно, может где-то полочки подкладывать сгодится.»

Завербовалась я и уехали. На временную работу нас взяли на кирпичный завод в Ленинград. Только не в сам Ленинград, а рядом — станция Ижора. Такая там была черная речка, что и смотреть на нее было страшно, не вода а мазут прямо. И зарабатывали мы там 35-36 рублей, не больше. А жрать-то надо, работа тяжелая. Да и работа-то у нас — световой день с утра и до темна летом. Дали мне какой-то фартук резиновый… Но ничего таскала я кирпичи и не унывала. Всегда у меня было настроение бодрое.

Ага… Значит 3 месяца заканчиваются, нас должны рассчитать. Мы начали протестовать — как мы домой поедем — не на что. Как раз на нашу беду стояла машина путевая станция 28 — железнодорожный состав, рабочие вагоны. Так нас в этот состав и мы по железной дороге. Мы новые рельсы не клали — только ремонтировали старые. И мы тут немножко обжились. Нам уже и зарплату стали платить. Работа была хорошая. Мы женщины — вытаскивали костыли, разбирали полотно и где там что нужно было еще… А мужчины ложили новые рельсы. Я 3 года там проработала. Жили мы на Московской окружной железной дороге — зиму зимовали. Не на рельсах, конечно… Работали — исправляли стрелки, обрабатывали колонки. Летом мы по разъездам, а зимой на своем месте. У нас 8 человек в вагоне жило — вагон был сделан жилым. Буржуйками отапливали. Уголь у нас всегда был. Там нам хорошо жилось. Оделись мы там, обулись, наелись. Перевозили к месту работы нас ночью.

Еременко Наталья Фёдоровна

Я помню, прислала ты туфельки, а оно трошки грязичка на улице была, я раз — на задники, два — опять на них, пока домой пришла — все стоптала. Отец на меня “Ах ты черт! Что ж ты сделала! Я бы если шел — я бы и грязь обошел и не замарал!”. А мне мама пошила платьичко, такое красивое… Я одела, мама мне говорит “Сходишь за хлебом”. Я пошла, сходила — не хочется раздеваться, хочется в этом платье побыть. А у нас релья отец сделал, я безо всякого на те релья легла, а оно ж платье-то отвисает и значит это, зацепилось платье за дерево, а оно ж ситчик и оно безо всякого оторвалося. Ага, оторвалося, я заплакала — придет мама, я ж бита буду за это. Скажуть, сходила, чего ж ты не сняла — так нет же, надо еще и на рельях покататься в этом платье. Ага… Потом, значит, приходит тетка Морка, вы знаете, говорит, ваша демьяниха кобеля держит, так он такой злой, паразит, когой-то даже покусал. Я — “О-о-о! да тёть, чи мам, ты знаешь, он и меня встретил, ухватил за платье и оторвал!” Она мне “А что ж ты мне не сказала”, а я отвечаю “Побоялась, что ты меня ругать будешь. Так и обошлось.

Орешкина (Беляева) Евдокия Фёдоровна

Ну вот… приехала я обратно в свой колхоз, пошла на поле. Года наверное три работала… Да до войны до самой я пробыла на этом поле. И полола… и все делала. Тут война началась.

На войну я не попала, Тоська меня выручила. Я уж замужем была, не помню уже когда вышла замуж в колхозе этом… Война началась, меня сразу поставили полеводом учиться. Месяц мы там проучились и нам там выдали корочки. Дядя Петя Беляев, двоюродный брат отца уже старенький был, пошла я ему помогать… За него работала и за всех. В поле и коров подбирали, чтоб они были парные, если одна выше, другая ниже, дела не будет. Что только мы не делали, и косили и всю остальную работу.

Немцы нас прошли мимо, по дороге на Острогожск, тут лесок, они боялись. В 1943 году весной Сталин отдал распоряжение дать колхозам семена и мы пошли бригадой в 5 человек за этими семенами. Было это в марте, сплела я себе лапотки веревочные, такие хороши, легкие, теплые, носки чистые одела и поехали мы 5 человек — Ленка, Олька… Пришли мы туда, получили семена эти — по 16 килограмм ячменя, на вокзале переночевали, утром вышли, солнышко поднимается. Пока мы на гору сюда зашли, город прошли, тут уже стали проваливаться в снег — солнце припекло, ноги намочили, конечно. На Иловский лог зашли — сейчас-то тут красота, а тогда такой ров был, что не пройти. И стоим. И тут же с нами рядом другие бригады стояли. ну стояли-стояли — полезли. А вода бурлит! Невозможно! У меня в лаптях хлюпает. Мы даже не чувствовали — становишься в ледяную воду как в горячую. Смотрим как другие бригады переправляются — держатся друг за друга, чтобы река не унесла. У нас Ленка оторвалася, но благодаря тому, что у ней шуба была расклешенная, она разостлалася по этой воде и она ее закружила на месте. Ну мы ждать не стали, поймали ее, высушили. Дошли мы до Камышинки, у меня там знакомые были. А я уже шла босиком и чулки стерлись.. Нас они пригрели, обсушили. Утром вышли — нигде и ста грамм водички не было, вся ушла и мы уже домой 7 километров хорошо прошли. Они уж умерли все, подруги мои, а я еще живу… Мне, кашпировский, конечно, в этом помог — он не колдун никакой, он просто человек бога. Он мне обеспечил мою безболезненную старость. У меня сейчас внутри ничего не болит, а вот глаза да, подводят…

Война кончилась, а у меня была Ленка… подруга — не подруга… ты ее не знаешь, говорит — Поедем на Север — у ней муж там был заключенный. Он ей писал, мол, приезжай если можешь, нет денег — продай коров, овец, я тебе помогать буду, я расконвоированный. Поехали мы.

Уже в покров. Последний пароход из Красноярска шел на Дудинку. Она взяла меня за свой счет — денег у меня не было. Места красивые мы проезжали, брусника там и чего только нету, птицы всякие пели. Посадили нас и повезли. Доехали мы до утра. Ночью была качка, я-то одна, мне ничего, а люди были с детьми, мужики напились, на палубе песни играют, а бабы голосят! Детей укачивало. Утром немножко солнышко выглянуло, бабы вылезли на четвереньках, бледные… Качка успокоилась, поехали мы.

Ночью приехали в Дудинку. Нам повезло, что нашлись добрые люди, муж и жена, тоже, наверное, он там отрабатывал. У них двое детей, было. Дядя Коля работал, а жена у него больная была. А я на машинке шила, убиралась, с детьми сидела, купала и они меня держали у себя. И ревела я — Тоська-то (дочь) осталась с мамой (с бабушкой то есть)… Галя мне говорит “Сколь они будут держать тебя, я не переношу слезы! Кому ты нужна тут. Народу тут не много“.

Я работать стала. Днем работаю, они ночью спят, а я плачу. Как мне выбраться отсюда? — Ни копейки денег, кому я нужна… Приезжает к этому дяде Коле (он был часовой мастер) как оно называется… паспортистка, молодая девушка… Таня что ли… Дядя Коля к ней — “Отвези Дусю в Норильск, да пропиши ее, я тебе часы бесплатно сделаю. А то она все плачет да плачет, не плакала — пусть бы она с нами и век жила! ”. Она согласилась. Пошли мы с ней. Там уже была запретная зона, никого не пропускали. Одели меня в куфайку, ватные штаны. Сутки нужно было ехать на поезде. А поезд — маломерка, маленькие вагоны. Нас пропустили в этот вагон, внимания на меня никто не обратил.

Приехали мы. Дом у нее рядом с поездом. Она тоже почему-то жила одна. Почти не разговаривали — она уставала, когда приходила с работы. Спасибо были там две женщины… старушки, те что русских не любят, а я была белая, голова то есть белая, у них считается — святые, богоугодные. И они мне приносили в чашечке какой-то супчик, подкармливали. Потом Таня нашла мне место — тоже семью с детьми. И тут я зажила — и шила и мыла и детей купала. И потом Костюху (прим. — мужа) я нашла в Дудинке. В нее можно было заехать. А в Норильск — не так просто. У тех, у кого я жила — у ней муж работал вместе с Костей.

Я вышла замуж в Норильске. Он (Костя) работал на пароходе, а пароходы были американские маленькие, исследователи они были. А я начала болеть и по больницам шляться. Но не нашли ничего. Потом попала я к человеку — Владимир Астахович Родионов. Его судили за Максима Горького — якобы он и еще 2 врача его отравили. К расстрелу их приговаривали, а они выхлопотали себе вместо расстрела 25 лет. Хорошо работали они, не отходили от людей. А впоследствии у Горького нашли туберкулезные палочки в шторах и никакой отравы.

Вызвали мне женщину терапевта пожилую, она сказала, что здесь требуется хирург. Родионов спросил у меня согласие на операцию, я согласилась. Когда разрезали — между почкой и мочевым пузырем нашли нарыв. Да еще и заражение при разрезе вышло. Я есть перестала. Хирург мне сказал, что надо есть. И пришла мне на ум брусника. Приходит Костюха — я ему говорю — свари мне компот из брусники. И стал он мне варить компот, я начала немножко подниматься. Выводили меня гулять, мужик один увидел меня, пошутил — “А вот эта вот дезертировала с кладбища!”.

Потом решили мы ехать на большую землю. Приехали в Заломное. А жить негде — у нас людей целая свалка, голод, есть нечего. Кое-как мы тут. Работал Костя в Острогожске. Приходит как-то говорит “Дусь, видел вербовщика. Поедем?”. Поехали — на Сахалин. Там с одной стороны речка, с другой — море, яр какой-то. Жили мы там в шатре… или палатке — на 30 человек. А рядом строители строили барак, Костя все ходил на него посматривал. А у меня как раз родилась Надька — семимесячная, не глядела даже и не кричала. Говорили — она жить не будет. Я ее в одеяло в несколько слоев. Она ничего не ела. Приходит Костя как-то — пошли в барак. И пошли, в первую попавшуюся комнату зашли — тепло там, и стали жить. И так прожили 10 лет, Галка и Райка там же родились.

Жила я так, привыкла. И не хочу жить сейчас по другому. Я ни с одной из них (дочерей) не была в больнице. Через неделю приехали врачи — посмотреть все ли нормально. Поедем, говорят, в больницу, я отказалась.

На Сахалине примерно каждые три года было наводнение. Бывало, смотришь — плывет какое-нибудь жилье, с курами и прочей живностью. А тут еще прошел слух. Поселок был какой-то — вырезали его японцы целиком. Да и еще как-то затопило 80 человек исследователей. Мы и подумали — чего детей тут топить. И вернулись мы опять в Заломное.

Приехали — жить негде, вот хибару эту нашли. А в ней сыро, особенно по весне. Ну хоть такая. В долг залезли — 2 с половиной тысячи. Корову нам папаня давал. Зелень всю вокруг я посажала и не стало воды у нас — ни зимой ни летом, всегда сухо.

После Сахалина завербовались мы в Совгавань (Советская гавань). Там сплошная милиция кругом и вода — море, море и море. Там порт Ванино, туда возили людей поездом. В школу там дети ходили. 10 лет мы там прожили. Десять лет я там протаскала автомат Калашникова, убивать, правда, никого не убивала. Но на стрельбище ходила. Стрелять я умею, стреляю хорошо. Я начальником отряда была. Никогда я там не спала, когда смена. Иногда и по двое суток не спала. Никому я никакой поблажки не делала, даже своим. До 1969 года я там проработала. Приду — дети говорят, “К нам сегодня в окошко лезли — рука тянулась”.

Надька вообще не училась. Как-то сама ушла в больницу ложиться. Галька не уча пятерку получала. Райка училась из сил выбивалась, а ей не давалось учение.

Примечание: далее идут не вполне понятные (во всяком случае для меня) упоминания о родственниках от лица Евдокии Фёдоровны и Натальи Фёдоровны.

О моих дедушке и других родственниках. Отцовы (прим. — Беляев Фёдор Демьянович) — Бабушка Ульяна и Дедушка Демьян Беляев. А по материнской линии бабушка Катя была. Деда Фёдора братья — Дед Степан, дед Миколка. Сын Степана в Заломном Илюха, Таня, Маня, Нюська дочери его. Нюська в Алексеевке жила. Иван, Петька были сыновья у дяди Миколки. В Москве Шуркины, дядины Колькины.
Петька попал под машину начальства пьяным — погиб.
У матери родители были бабушка Катя и дед Максим.
А вообще не помню чтобы из нашего рода были пьяницы.
Еременко (Беляева) Наталья Федоровна
Помню дядя Степка меня любил. Бывало иду я, а он так и старается, чтобы меня поймать. Поймает, возьмет подкинет, а я кричу, а он хохочет. Я от него отскочу — и бежать, а он раз! — Опять меня поймает. Дядя Миколка меня спасал. Залезла я как-то в кадушку с водою.
Орешкина (Беляева) Евдокия Фёдоровна
Она залазила как — опустила обе руки по плечи — а вылезти не может и я тоже не могу ей помочь. Недодумали.
Еременко (Беляева) Наталья Федоровна
Как-то родители пришли с работы, а я им про Ваньку рассказала, что он что-то там не сделал. А он как упадеть на пол — “Ой-ей-ей, Ой-ей-ей!” — мол он зашибся сильно. А ты взяла кнут,  да кнутом его!
Орешкина (Беляева) Евдокия Фёдоровна
Нет, там по-другому было — он сказал “Кто меня обувал, тот пусть и разувает”. Я говорю “Я тебя сейчас разую”. Он понял, что я не шучу — подхватился.
Ольга мне пишет, я не пишу никому. Живы ли они. Рома-то у них уже наверное из армии пришел.
Дядя Ваня у нас тоже был мелкий и Петька такой же. А дед Федька был тоже… работящий, в лаптях всю жизнь проходил. Рождается человек, ему сразу написано что предстоит.
В Шубино быть стоило…. Там ворожея такая как может быть Кашпировский. Там очередь, но если у человека серьезно — она может вылечить. Она нашего Леньку теткиного Нюркиного лечила. Все она предскажет.
Дед Митя нашему деду Демке брат и дед Кузя это третий род уже. А вот Митюша — Сивков сын. Деда Мити нашего он сын, а не Сивков! Степуша, а не Митюша! Это же Петин брат. Петр Дмитриевич. Алешка еще.
Муж дочери Надежды — живет в Норильске. В шахте он работал машинистом, бешеные деньги получал. Рая делает проекты у геологов.
Дед у нас был работящий. В лаптях всю жизнь проходил.
У Райки сын один Андрей. У него двое детей.
У Галины есть 2 сестры по отцу. 
Тетка Анютка Демьяновна (муж Михаил) — сестра отца бабушки Наташи. Серега — сын — фамилия Кот (от первого мужа, Михаил — это второй). Петька был у них — машина его задавила.