Вернуться к Родословное древо в виде списка всех персон

Беляева, Наталья Фёдоровна

Наталья Фёдоровна Ерёменко (Беляева)
b: 27 AUG 1927
d: 1 JUN 2014
Факты
  • 27 AUG 1927 - Birth -
  • 1 JUN 2014 - Death -
  • Occupation - рабочий лесхоза
Предки
Семейная таблица (Персона В Качестве Ребенка)
РОДИТЕЛИ (M) Фёдор Демьянович Беляев
Дата рождения1896
Дата ухода из жизни22 SEP 1983
В бракеto Ксения Максимовна Беляева (Кузнецова)
ОтецДемьян Беляев
МатьУльяна Беляева
РОДИТЕЛИ (F) Ксения Максимовна Беляева (Кузнецова)
Дата рождения1896
Дата ухода из жизни23 JAN 1993
В бракеto Фёдор Демьянович Беляев
ОтецМаксим Кузнецов
МатьЕкатерина Кузнецова
ДЕТИ
MПетр Федорович Беляев
Дата рождения1923
Дата ухода из жизни19 JAN 1994
В бракеto Евдокия Беляева
В бракеto ?
FЕвдокия Фёдоровна Орешкина (Беляева)
Дата рождения27 AUG 1920
Дата ухода из жизни2012
В бракеto Константин Орешкин
В бракеto Евдокия Фёдоровна Орешкина (Беляева)
FАнна Фёдоровна Смолякова (Беляева)
Дата рождения16 NOV 1936
Дата ухода из жизни3 MAR 2007
В бракеto Иван Васильевич Смоляков
FНаталья Фёдоровна Ерёменко (Беляева)
Дата рождения27 AUG 1927
Дата ухода из жизни1 JUN 2014
В бракеto Иван Владимирович Ерёменко
MИван Федорович Беляев
Дата рождения1931
Дата ухода из жизни2010
В бракеto Ольга Беляева
FАлександра Фёдоровна Гостева (Беляева)
Дата рождения12 FEB 1931
Дата ухода из жизни15 FEB 1992
В бракеto Фёдор Яковлевич Гостев
Семейная таблица (Персона в качестве Родителя)
РОДИТЕЛИ (M) Иван Владимирович Ерёменко
Дата рождения18 JUN 1928
Дата ухода из жизни8 JUN 2001
В бракеto Наталья Фёдоровна Ерёменко (Беляева)
ОтецВладимир Васильевич Ерёменко
МатьПрасковья Калиновна Ерёменко (Бобро)
РОДИТЕЛИ (F) Наталья Фёдоровна Ерёменко (Беляева)
Дата рождения27 AUG 1927
Дата ухода из жизни1 JUN 2014
В бракеto Иван Владимирович Ерёменко
ОтецФёдор Демьянович Беляев
МатьКсения Максимовна Беляева (Кузнецова)
ДЕТИ
MВладимир Иванович Ерёменко
Дата рождения22 DEC 1951
Дата ухода из жизни
В бракеto Наталья Ивановна Ерёменко (Левина)
FТатьяна Ивановна Фисенко (Ерёменко)
Дата рождения30 JUN 1950
Дата ухода из жизни
В бракеto Юрий Васильевич Фисенко
FОльга Ивановна Коврижкина (Ерёменко)
Дата рождения26 AUG 1954
Дата ухода из жизни
В бракеto Виктор Фёдорович Коврижкин
Фото Галерея
Список родственников по нисходящей линии
Юрий Васильевич Фисенко b: 8 APR 1950 d: 16 JAN 2018

Ерёменко (Беляева) Наталья Фёдоровна:

Родители мои Беляев Фёдор Демьянович и Ксения Максимовна (прим. Кузнецова). Помню я одну только бабушку — отцову мать и то она в 1933 году померла, сколько мне там было… Мама рассказывала, что бабушка была уж такая работящая, все умела делать и ткала и пряла и золотом вышивала. Значить, как раз под Рождество она пошла в другое село — ее богатая женщина наняла, она у нее поработала, а та ей дала пшена, масла, всяких таких продуктов на праздник. Она собралась и пошла, а метель, там всего-то между двумя селами — с горы на гору, но конечно километров 5-7 будет. Никто не знает, как там дело было, факт тот, что кинулся сын — дедушка мой, что матери нету, они ее искать — поехали к той женщине, та сказала, что дала ей всяких продуктов и на том они расстались, она пошла домой… Но здорово они ее вообще не шукали (прим. не искали), нету и нету бабки. Вот уже весна подошла, стал снежок таять и ее обнаружили около дороги — лежит она, разделась, все припасы с нею — замерзла она в общем. Больше я ничего за них не знаю. Какого рода и племени. Богатых у нас не было. Мамины родители — середняки, в общем жили средне. Родилась я в селе Заломном Воронежской области (сейчас Белгородская область).

Ерёменко Иван Владимирович:

Была Воронежская, а потом отрезали понемножку Курской, Харьковской и Воронежской и сделали Белгородскую область.

Ерёменко (Беляева) Наталья Фёдоровна:

Годы были трудные. Я захватила еще продразверстку. Я помню доехали до нас солдаты на лошадях, остановились, зашли к нам, ходили с шомполами шукали (искали) зерно. Но не нашли. Только в чулане было пуда два или три. Зашли, говорят “Доставай”. А мама говорит, что мол у меня столько детей на печи, чем же их кормить. Оставили зерно.

А потом уже я захватила голод в 1933 году, было трудно. Сестра возьмет меня с собой в лес, сады одичавшие — там мы собирали что-нибудь съедобное — корешки, листья, что попадется. Из листьев пекли пышки, тем и питались. У соседки отец работал счетоводом, у них, хлеб-то конечно, был. Она вынесет — хлеб, чистый, я ей говорю “Тань, давай с тобой поменяемся” — “Чего?” — “Да попробуй, моя пышка знаешь какая вкусная”. Она соглашается, берет мою пышку, а мне уж такой кусок хлеба вынесет большой — я его ем вместо паски. А она как попробует мою пышку, да как кинет её, она так и покотится. Я ей говорю “Да зачем же ты кинула, да я ж ее бы съела, а ты кидаешь!” (смеется). “Вот дура” (смеется). Она говорит “Да не хочу я, что б и ты ее ела”. Ну что ж, жить-то надо.

Ну а потом война, в войну, считай, опять голодовали, а потом, как немца выгнали в сорок третьем (1943 год), я в школу ходила, а учебников не было, учить заставляли, спрашивать спрашивали, а учить по чем, как нету… Надо было идти до когой-то, до подружек, а далеко, покуда туда, покуда обратно, ленилась я в общем… Так и бросила школу. Я хоть и мала была, забрали меня на стройку кирпичей в Воронеж.

Ерёменко Иван Владимирович:

Воронеж был развален в пух и прах — поначалу по Воронежу ходили только по тропинкам и в сторону сворачивать было нельзя — не все было разминировано, хотя и было написано “мин нет”. А потом запрет был снят, Воронеж начал наполняться людом и вот и забирали всех, в том числе и молодежь, чтобы расчистить улицы города Воронежа. Расчищали руками, тележками.

Нас хотели отвезти в Челябинск. Сформировали эшелон — 2000 человек, погрузили и направили в сторону Челябинска в ФЗО (Фабрично-заводское обучение — учиться и работать). Довезли до Мичуринска, завернули на первую Кочетовку (прим — их там несколько Кочетовок). И с первой на вторую перевезли. Все было подготовлено, вагоны закручены проволокой (чтобы мы не сбежали). Самолеты летят, бомбят, народ из окон выскакивает. Это после немцев в 1944 году.

Ерёменко (Беляева) Наталья Фёдоровна:

Приехали мы в Ряжск, как стали летать самолеты. А нам кто-то кричит “девчата, скорей, скорей!”. Проволоку развязали, мы повыпрыгивали, кто что смог захватить с собой, захватили. Кормили нас раз в сутки. И кто куда пошел. Пешком мы шли до Воронежа. А эшелон пошел дальше — вагоны не все были раскручены. И ехали мы в одном эшелоне с дедом (с будущим мужем Ерёменко Иваном Владимировичем), но тогда этого не знали.

Ерёменко Иван Владимирович:

Выпрыгивали в окна — поезд медленно шел, оказывается, как мы потом узнали, там и машинистов не было в паровозе — они тоже выпрыгнули. А потом мы прицепились к военному эшелону с танками и орудиями — залезли под брезент. Разные были военные — один хотел прогнать нас, а второй заступился. Подобрали нас, накормили и так мы доехали до Отрожки. Там нас ссадили, а эшелон пошел на Белгород.

Ерёменко (Беляева) Наталья Фёдоровна:

А мы пешком — пешком до самого дома шли. С Ряжска, шли селами, есть не ели, шли себе, что значит молодые. Пришли домой. Мама рада была до смерти, побежала скорее — у нас высевки были пшеничные, она их принесла, корову подоила, молочную мешанку сварила для нас.

А потом, как меня забрали в Воронеж на стройке работать, нас зачислили грузчиками — пятеро из нашего села, шестая с другого села — Сетищи. Про меня говорили “эта еще мала в грузчики”, а девчата отвечали “хай и мала, пусть хоть что-то придерживает, что б с нами только была”. Ну что тут — шестнадцать годив (прим. — лет) дивчине — в грузчики… Работали вместе, а потом нас на конный парк устроили. Я там трошечки (прим. — немножко) поработала — подруга меня устроила — дюже было голодно. Мы работали на Левом берегу (прим. — Воронежа). Вот повезут нас за овсом, кладовщик заходит — “Глядите, девчата, овса не брать!”. Мы — “Ну зачем мы будем брать” (смеется). Первый раз мы и не брали. Сели на машину, а там садятся заготовитель и шофер, загораживают окно, а мы давай за пазуху совать овес. А мороз — невыносимо какой! Насыпешь — и стараешься чтоб кругом (прим. — везде) попало и в штаны в том числе. Едем — страшно как холодно телу. Доедем на Левый берег, стучим — “останови машину”. Остановит шофер, мы побежим в развалины, расстелишь платок (с себя его снимаешь) и сразу высыпаешь зерно отовсюду в этот платок. Потом спрячем платки в кирпичи и поехали разгружать. Возвращаемся, забираем узелки. В котелок насыпем этого овса, помоем и сидим ждем когда же он закипит. Пробуем — не разварился ли. Тут уже нам жить-то стало лучше — все-таки зерно есть. Мы его так и эдак отшелушивали, затерку делали. А потом нас послали в командировку на заготовку сена. Нам, правда, дали туда баранчика, соли дали, и, нас значить, с подружкой определили поварами. Наш старший как шо так и скажет “девчата, езжайте на соль выменяйте молока”. Ну что я подружке говорю “Марусь, может ты поедешь”, а она мне “Не, Наташ, езжай ты”. И мужики говорят, мол, Наташ, езжай ты, тебе больше идет молоко менять. Тоже значить из овса мы делаем кашу, трошечки мясца кладем, чтобы оно хоть мало-мальски было питательным, голодовка есть голодовка, хоть бы и мясной бульон был — и то жить можно. Ага. Я поеду в деревню, мы же с Маруськой были сами себе хозяева — насыпем соли и ссыпем лишнюю мне, я пойду по деревне, спрашиваю “кому соли нужно”. За соль наменяю того молока, и сама напьюсь, приеду — мне уже есть не хочется, раз молоко пила, это ж не то что ведь вода. Приеду, а Маруська наварит каши и наестся сама мяса, а норма ее остается и моя тоже — так получается что я уже две нормы ем мяса — мы сразу поправились! Оттуда проводили нас в командировку, в Бобров на кирпичный, посылали нас в Жердевку — там грузили известку, потом послали в Воробьевку — камень бутовый из карьера мы там грузили. Потом, когда мы из Боброва приехали, встретила деда Ваню (примечание — то есть Ивана Владимировича), познакомились.

Ерёменко Иван Владимирович:

Ты тогда работала каменщиком.

Ерёменко (Беляева) Наталья Фёдоровна:

Да, я работала каменщиком, да там я работала недолго, покуда училась, а потом я уже была замужем, беременна, а дед (то есть муж) сказал — не надо работы твоей, а так как легкой работы не давали, то я и не стала работать. Бросила работу, появилась ваша мама Таня, потом дядя Вова. А потом баба Паша (прим. Ерёменко (Бобро) Прасковья Калиновна — мать Ивана Владимировича Ерёменко) пишет письмо, мол так и так, живу я одна как медведь в берлоге, да и я бы внучечку свою покишела (покишела — на украинском, то есть понянчила), а я кажу (говорю), Вань, давай рассчитаемся, поедем туда, все-таки бабка будет с ребеночком, а мы будем вдвоем работать, все-таки нам будет легче. А как приехали сюда в этот хутор, мать честная! И бабка нас встретила “Зачем Вы приехали!”. Ото и все, думаю, рада баба нам, что аж дальше некуда! Она каже (говорит) “Ванька, ты теперь езжай в Ворошиловград устраивайся, а Наташка хай тут с дитем”. Он поехал, устроился в хлоромонтаж. Там что-то на производстве разорвалось, его обожгло. Я ему написала, мол, бросай там все к чертовой матери, езжай обратно. Он бросил и приехал, пошел сюда, в Кантемировку и устроился здесь работать. Ну шесть месяцев мы здесь (прим. —  на хуторе Кленовом) побыли, а потом Ванька перевез нас в Кантемировку, мы стали тут строиться, эту хату тут построили, народилась тетя Оля, ну тут уже мы трошечки-потрошечки стали подниматься. Потом я поступила в лесничество, дети пошли в школу. Ну и стали жить легче, а когда брежневские времена наступили, тут уже вообще легко, дети повырастали, замуж повыдавали, дядю Вову женили и сами, слава Богу, жили, ну и так до сих пор живем, да хлеб жуем.