Течёт атласная река В краю порогов и камней, Легка, быстра, неглубока, А мы песчинки только в ней, В долине заливных лугов. Мы были ей оставлены, И нам не нужно было слов, Довольно было и травы. Хотя любви волшебный мёд – С горчинкой в самой глубине, Но потому так и влечёт И сладким кажется вдвойне, Такой янтарный и густой, Как крепкий травяной настой, Что нужно разбавлять его Водою талой снеговой. И солнца жёлтый тигр застыл, И замерла пантера-ночь, На волю души отпустив. Не будем их стеречь – и прочь Пускай летят, пускай поют, А не хотят – пускай молчат И лишь вечерний воздух пьют, Полёт и воздух – озвучАт. Но утром песни отзвучат, И мы покинем этот край, И память с сердцем замолчат, Обоих выстудит февраль. В снегу утоплены дома, И на деревьях не цветки, И в дивный край пришла зима, А ты пей сон с её руки. Но есть Фортуны колесо, И поворот его не зря. Порою мы впадаем в сон, Но пробуждает нас заря. И возвратясь на берега Лазурной, голубой реки, Найдёшь кусочки янтаря, Ладони в реку опустив.
— Юрий Фисенко, 2007